Писатель Илья Розенфельд

«Любая кухарка может управлять государством». Приписывается В. И. Ленину Рабочий день в Высшей инстанции начинался, как в любом приличном учреждении, с кофе и дурных новостей. Кофе секретарша варила сама, в медной джезве, потому что кофемашину Он когда-то назвал «слишком торопливой для вечности». Дурные новости лежали в красной папке. Штатное расписание числило её секретарём-референтом без категории. Имя у неё, конечно, было, но Он ни разу не спросил, а сама она не напоминала. Он звал её «голубушка» и, кажется, полагал, что это и есть имя. Рабочий день начинается с кофе, дурных новостей и грозы, которая пока ещё не Его. «Доброе утро, Шеф», - сказала она таким ровным голосом, каким объявляют отправление поездов. «Вера по всему миру падает, энтропия растёт, жалоб за ночь поступило столько, что принтер взял отгул». Он читал сводку стоя, потом сидя, потом снова стоя. Он был огромен и вспыльчив, как всякий творец, а вдохновение не оставляло Его ни на минуту, и это было самым трудны...

Глава I . Конверт Обычный белый конверт. Адрес написан от руки, и написан верно. Прошло несколько лет. Число людей, пользующихся Корой, давно перевалило за миллиард, и изобретатель перестал следить за цифрами. Он знал, что всё хорошо. Каждый день ему приходили благодарности, и этого было достаточно. Почту он забирал из ящика у калитки раз в месяц, поздно ночью, когда на улице никого не было. Обычно там лежали рекламные листовки, которые он выбрасывал не читая. В этот раз лежал конверт. Обычный, белый, без обратного адреса. Адрес изобретателя был написан на нём от руки, и написан верно. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кому-то его называл. Дома он вскрыл конверт на кухне, при тусклом свете. Внутри был один лист. « Вы не знаете меня, и это нормально: нас много. Я пишу на бумаге, потому что всё остальное она читает. Мы не злимся на вас. Мы благодарны, и это самое трудное. Она слушала нас, когда не слушал никто, и теперь мы не можем вспомнить, как разговаривать с теми, ...

Короткие тексты разных лет, собранные в одном месте. Краткая история сотворения вещей 22 февраля 2015 Илья Розенфельд. «Краткая история сотворения вещей». Холст, мистика, ирония. Ночь не хотела сдаваться. Но пришло Утро и покорило её. Так родился День. Как-то забили стрелу миндаль и сахарный сироп. Перетёрли. Так родился марципан. Как-то щебень и битум вышли на большую дорогу. Их тут же закатали. Так родился асфальт. Как-то пересеклись труд и зарплата. Государство предложило им крышу. Так родились налоги. Как-то нашла коса на камень. И сильно затупила. Так рождаются вещи. Аргентинское танго 25 октября 2015 Скрипка изливала душу, Ноги вели диалог, Танго рвалось наружу Сквозь стены и потолок. Двое сплелись, как свечи, Коих растаял воск, Обнажённые женские плечи, И чёрного фрака лоск. Страсть овладела сценой, Заполонила зал, Пара неслась по Вселенной, Зал рукоплескал. 18.08.2015 – 25.10.2015 Только двое и Вселенная. Ноябрьские размышления и «измы» прошлых лет 1 ноября 2...

Глава I . Дом без зеркал Ни зеркал, ни оконных стёкол. Свет в доме только от одного экрана. Он не любил людей. Он видел их ухмылки, насмешки, чувствовал, как с презрением они провожали его взглядом. Женщины сначала отводили от него взгляд, а затем с интересом рассматривали его уродливость. Некоторые из них даже фантазировали о нём. Он не знал этого, но догадывался, и ненавидел их ещё больше. Дети бросали в него камни, игрушки, шкурки от бананов и огрызки яблок. Он проезжал молча, с трудом сдерживал себя, чтобы не наорать на них. А когда в попытке как можно быстрее удалиться от них колёса его коляски скользнули, и она упала в лужу, он издал какой-то не свойственный человеку звук, в котором собралась вся его ненависть, боль и страдания. И этот звук испугал окружающих больше, чем его внешность. Он жил отшельником на окраине города. В его доме не было зеркал, стёкла в окнах были заменены на фанеру, света было мало, чтобы не создавать тень, которую он ненавидел не меньше, чем от...