Писатель Илья Розенфельд

Все известные открытия в мире произошли благодаря подглядыванию через замочную скважину. Например, поглядывая за родителями, дети узнавали, как появились на свет. Благодаря замочной скважине были украдены известные изобретения. И теперь это достижения не тех, кто их придумал, а тех, кто вовремя подсмотрел и первым вывел на рынок. Замочная скважина отнюдь не является обычным отверстием в дереве или металле. Это самый древний, самый интимный и самый мощный оптический прибор, когда-либо изобретённый человечеством. Инструмент, который превращает обывателя в первооткрывателя, а философа — в вора. Если присмотреться, вся история науки — это грандиозное, многовековое подглядывание. Что такое линза первого микроскопа Антони ван Левенгука, если не крошечная замочная скважина, через которую человек впервые подсмотрел за тайной жизнью бактерий? А объектив гигантского телескопа? Это та же самая скважина, только прорезанная в небесной тверди, через которую мы, затаив дыхание, шпионим за тем...

Для них реальность никогда не была набором визуальных образов. Она была музыкой. Мир Безликих звучал непрерывной осязаемой полифонией хемо-электрических волн. Каждая мысль, каждая эмоция мгновенно вплетались в общую симфонию. У них не было лиц, потому что им нечего было прятать за мимическими масками: их биология не умела лгать. Радость резонировала глубоким, согревающим гулом, спокойствие растекалось ровными бархатными аккордами. Существовать в их обществе означало быть частью бесконечного упоительного концерта. Идеальная гармония создавалась из миллиардов чистых сигналов, пульсирующих в абсолютный унисон. А потом пришли люди. Вместе с кораблями земной добывающей корпорации на планету обрушилась оглушительная какофония. Человечество звучало омерзительно. Их физиология дребезжала, скрежетала и выла. То, что земляне высокопарно называли дипломатией, воспринималось Безликими как невыносимый скрежет металла по стеклу. Человек был ходячим диссонансом. Его губы могли растягиваться в...

Ровно в семь пятнадцать, с той же тщательностью, с какой позже будет сверять колонку цифр, Бернард отсчитал двенадцать капель прозрачной жидкости в мерный стаканчик и вошел в полумрак спальни, где лежала его старая больная мать. — Твоё лекарство, мама. Женщина приподнялась на подушках, опираясь на его руку. — Постарайся сегодня без задержек. У меня тянет спину. — Буду в шесть, — ответил Бернард, протёр мерный стаканчик салфеткой и поставил её на тумбочку. — Как всегда. — И не забудь, в четверг врач. Отпросись заранее, а не как в прошлый раз. Он был одинаково внимателен в обоих случаях. В кабинете на пятом этаже тихо гудел кондиционер. Бернард кликнул мышкой по рабочему столу и открыл сводную ведомость по «Объекту 814». Двадцать три года из своих пятидесяти шести он открывал эту таблицу первой. Курсор плавно спускался по привычным строкам. Расходные материалы для лаборатории. Утилизация биологических отходов по отдельному тарифу. Транспорт с особым температурным режи...