Писатель Илья Розенфельд

Итак, семейный бизнес с дядей Толей и Лёхой с треском провалился, оставив Вам дёргающийся глаз и коробку никому не нужного гаражного мыла. Вы возвращаетесь в уютное рабство тёплого офиса со стабильным окладом. И здесь, в курилке или у кулера, рождается самый героический и самый невыполнимый совет в мире. КАНОН: Никогда не терпи токсичное начальство. Твоё ментальное здоровье дороже. Не ценят — смело пиши заявление по собственному желанию, рынок труда огромен, а ты — уникальный специалист! ТЕОРИЯ (как мы это произносим): Вы сидите на обеденном перерыве с коллегой, который в десятый раз жалуется, что шеф заставил его выйти в выходные. Вы отодвигаете тарелку с бизнес-ланчем, смотрите на коллегу взглядом Уильяма Уоллеса из «Храброго сердца» и чеканите: «Да сколько можно об тебя ноги вытирать?! Ты себя на помойке нашёл? Я бы на твоём месте прямо сейчас пошёл, швырнул ему заявление в лицо и хлопнул дверью так, чтобы штукатурка посыпалась! Уважай себя!». В этот момент Вы чувствуете с...

Итак, Ваша свинья-копилка благополучно опустела, а деньги на яхту превратились в умный тостер. Как же теперь сколотить капитал, чтобы снова было что спускать на распродажах? Правильно — открыть свой бизнес! И тут на сцену выходит наш следующий гениальный совет. КАНОН: Дружба дружбой, а денежки врозь. Бизнес и личные отношения несовместимы. Никогда не нанимай родственников и не открывай стартап с лучшими друзьями. ТЕОРИЯ (как мы это произносим): Вы сидите в баре, пьёте крафтовое пиво и с видом закалённой акулы капитализма рассуждаете о корпоративном управлении. «Бизнес требует жесткости! — вещаете Вы, эффектно рубя воздух ладонью. — Как ты уволишь брата жены, если он косячит? Никак! Начнутся обиды, слёзы матери, бойкот на Новый год. Нет, в бизнесе только сухие контракты и профессионалы с рынка. Никакого кумовства». В этот момент Вы чувствуете себя прямым наследником империи Рокфеллеров. Типичное заседание совета директоров, когда Вы решили, что взять бухгалтером тетю Галю — эт...

КАНОН: Заплати сначала себе. Откладывай десятую часть от каждого финансового поступления на накопительный счет. Магия сложного процента сделает тебя миллионером. ТЕОРИЯ (как мы это произносим): Вы произносите это с лицом Уоррена Баффета, познавшего дзен. В Вашем лексиконе внезапно появляются слова «подушка безопасности», «диверсификация» и «сложный процент». Вы рассказываете другу, что если вместо стаканчика капучино каждый день покупать акции развивающихся рынков, то к пенсии можно будет купить остров в Тихом океане. Вы чертите графики в воздухе. Вы — воплощение финансовой дисциплины и рационального потребления. Магия сложного процента в действии: как отложить 10% на яхту и виртуозно спустить всё на доставку еды и ненужные гаджеты. ПРАКТИКА (танец на граблях): День зарплаты. Вы полны решимости. Вы заходите в банковское приложение и торжественно, с чувством собственного величия, переводите ровно 10% на счёт с гордым названием «На яхту» или «Финансовая свобода». Вы чувствует...

Этот текст является частью цикла ЗАМЫСЕЛ: ОТ МОИСЕЯ ДО ИСКУССТВЕННОГО РАЗУМА Земля Израиля испокон веков славилась выдающимися сынами своего народа. От библейских героев, сокрушавших целые армии, до отважных первопроходцев, превративших пустыню в цветущий сад, этот край всегда рождал людей необычной судьбы. Но время не стоит на месте. Изменились технологии, изменились вызовы и угрозы, и в наши дни была воспитана совершенно новая плеяда оперативников — невидимых, неуловимых и, что самое страшное для мировых СМИ, непереводимых. Этот эскадрон, получивший неофициальное название «Летучие евреи», объединил под одним невидимым началом и асов ВВС, и глубоко законспирированных агентов Моссада. Как мы собрали этот балаган Всё началось с Асафа Лоца. Старый оперативник первым понял, что лучшая маскировка — это имя, которое звучит как нелепая шутка. Он годами собирал этот эскадрон, просеивая ЦАХАЛ и Моссад в поисках людей с подходящим чувством юмора и непроизносимыми для гоев фамилиями. Эли...

Добро было невыносимо. Оно не светило — оно свербило. Оно перемещалось по мирозданию в глухом, застегнутом на все пуговицы сером костюме-двойке, от которого за версту пахло нафталином и хлоркой и постоянно «подтягивало» реальность до нормативов. На носу у Добра покоились очки в толстой роговой оправе, за которыми прятался взгляд вечно недовольного завуча, а в руках оно неизменно сжимало бездонную папку с завязками. Когда мир превращается в таблицу, симметрия становится важнее жизни. Все вокруг Добра находилось в состоянии тихого ужаса. Время, этот изможденный субъект с вечно тикающим пульсом, старалось не попадаться ему на глаза, чтобы не выслушивать лекцию о «недопустимой детонации секунд». Случайность же — вечно растрепанная сущность — и вовсе получила официальный выговор прямо на месте. — Вы опять выпали не по статистическому распределению! — ворчало Добро, грозя Случайности сухим пальцем. — У Вас в третьем секторе пять раз подряд «решка», это же форменный хаос, это антинаучно! Вы...

Мартин сидел в кресле и слушал, как Клара собирает чемодан. Завтра утром они улетали в Меццолаго, и сборы, как всегда, напоминали стихийное бедствие локального масштаба. Грохот. Судя по звуку, на пол упала пластиковая банка с кремом. Затем последовал тяжелый вздох и сбивчивое, эмоциональное продолжение истории о том, как бариста в кофейне на углу перепутал сорта зёрен. Клара говорила без умолку. Здесь не крылось ни сплетничества, ни пустой болтовни — лишь чистая, неконтролируемая страсть к самому процессу разговора. Собирать вещи молча она физически не умела. Настоящая вещь не стремится к совершенству.  Её безалаберность граничила с искусством. Мартин знал: сейчас в чемодане кашемировые свитеры безжалостно сминаются под тяжестью ботинок, а косметичка наверняка лежит раскрытой. Клара не обладала ни граммом педантичности. У неё напрочь отсутствовала способность к организации. И именно это Мартин в ней любил. Любить достоинства — легко. Преимущества, таланты, сильные стороны люб...

Никаких сырых подземелий и заточенных кос — только ряды мониторов и бесконечные таблицы с KPI. Смерть была главой одноимённого департамента. Никаких сырых подземелий, чёрных балахонов и заточенных кос — только гудение кондиционеров, ряды мониторов и бесконечные таблицы с KPI. Вопреки расхожему мифу, Смерть была сотворена из плоти и крови… И эта плоть сейчас жестоко ныла от неудобного офисного кресла, а кровь настойчиво требовала третью за утро чашку эспрессо. Смерть жить не могла без кофеина, графиков утилизации и квартальных отчётов. Иногда, поправляя воротник рубашки перед зеркалом в туалете, она ловила себя на странной мысли: Смерть была душой в чужом теле. Втиснутая в строгий корпоративный дресс-код, скованная должностными инструкциями, она чувствовала себя заложницей чужой формы.  Но, с другой стороны, кому нужна бездушная смерть? Клиентам требовался индивидуальный подход, эмпатия, высокий уровень сервиса. В отдел контроля качества регулярно поступали анкеты с отзывами: «К...

Введение. Манифест идущих по граблям Человечество накопило гигантский, невообразимый объём мудрости. Библиотеки ломятся от фолиантов, серверы трещат от терабайтов жизненного опыта, а тысячи коучей ежедневно транслируют в эфир истину. Мы знаем всё. Мы знаем, как разбогатеть, как построить идеальные отношения, как дожить до ста лет и как обрести душевный покой. И знаете что? Ничего из этого не работает. Не потому, что советы плохие. А потому, что человеческая природа обладает потрясающим, почти мистическим иммунитетом к здравому смыслу. Мы — вид, который изобрёл колесо, расщепил атом и полетел в космос, но так и не научился ложиться спать вовремя. Эта книга — памятник нашему коллективному лицемерию. Каждый из нас — гуру, когда дело касается чужой жизни. За чашкой кофе или бокалом вина мы раздаём друзьям железобетонные, спасительные рекомендации с интонацией тибетских далай-лам. Мы видим их ситуацию насквозь! Мы точно знаем, как им поступить! А потом возвращаемся домой и с разбе...

Солнце в Москве 2050 года не садилось, оно просто переключалось в режим «мягкий вечер» согласно муниципальному контракту. На скамейке у Патриарших сидел Воланд. Его старый линялый берет выглядел здесь как артефакт палеолита, а пустой и чёрный глаз больше не внушал ужаса — в эпоху нейроимплантов каждый второй хипстер мог похвастаться зрачком со встроенным лазером. Мессир и его свита: столкновение древней магии и технократии на Патриарших прудах будущего. Перед ним стоял Азазелло, нервно поправляя котелок. Из подъезда зеркального небоскрёба «Future Tech & Life» вышел HR-директор по имени Марк — молодой человек с лицом настолько холёным и неподвижным, будто его только что отпечатали на 3D-принтере в режиме "максимальный глянец". — Итак, господин... Воланд? — Марк лениво листал голограмму резюме. — Вы претендуете на вакансию «Ведущий креатор реальности». Посмотрим Ваши кейсы. Цифровое досье лидера: когда корпоративный контроль пытается отсканировать вечность. Воланд величес...