Ханукка – символ инстинкта самосохранения евреев

Горящая ханукия на подоконнике старого дома, за окном ночной Иерусалим, а в дыму над свечами сражаются друг с другом два одинаковых древних воина.
Праздник нашей победы и нашего позора.

Кто-то поёт в Ханукку праздничные гимны, восславляя победу Маккавеев. Кто-то уничтожает несметное количество пончиков – суфганийот. Кто-то делает и то и другое, совмещая приятное с полезным.

А я думаю. И, если честно, пытаясь понять, зачем нам это нужно, я прочёл текст Давида Эйдельмана «Ханука?! Чего ты празднуешь, дура?!». И понял. Понял, что этот текст впервые представил исторический факт по своей сути: то была резня, в которой мы резали друг друга, брат брата. Это была гражданская, братоубийственная война иудеев. Да и началось восстание не с греков: первым, кого убил священник Маттитьяху, был еврей, пришедший у него на глазах принести жертву идолу. События и последствия этой войны легли в основу традиции празднования Ханукки – празднования нашей победы и нашего позора. Ведь кровопролитие своих же братьев и сестёр – сомнительный повод для праздника.

Но есть у медали и вторая сторона: возможно, если бы этого кровопролития не случилось, не осталось бы больше иудеев, закончилась бы наша история – ещё до того, как нас пытался истребить Гитлер. Некому было бы передавать наши традиции и нашу веру.  Не было бы и нас. Тех, кто мы сегодня – евреи, чтущие своё еврейство, а для кого-то другого – иудеи, чтущие своё иудейство. И не было бы государства, основанного на этой кровавой традиции – празднования гражданской, братоубийственной войны – государства, в котором никто бы нас не упрекнул в том, что мы – евреи. Воистину, мы жестоковыйный народ, но именно поэтому и выжили, положив тех из нас, кому история уготовила забвение. И несём свет народам.



25.12.2016

Комментарии

Отправить комментарий

Популярные сообщения из этого блога

Prequel: "A Glitch in the Blueprints of Eden"

Изображение
  The Eastern Wall. The exact moment when the statics of righteousness met the first spark of doubt. Introduction The world of Gaiman and Pratchett established a remarkable precedent: an angel and a demon who became entirely too human for their respective home offices. But what if this "humanity" wasn't a mere bug in the system? What if, beneath their friendship, lies something far deeper than a simple exhaustion with the corporate ethics of Heaven and Hell? In this text, I have chosen to explore the concept of Inversion . Here, Good and Evil are but masks in a Divine "special operation," and our protagonists are agents whose memories of their true standing orders were scrubbed to ensure the authenticity of the game. It is an attempt to glimpse those blueprints of Eden that might have been shredded immediately after Creation. This is a dialogue with Gaiman about how this match began—a game where every move was calculated by the Architect in advance. ...
Читать дальше »

L'Elefante di Sirmione

Изображение
A volte l'elefante rosso faceva dei sogni — rari, pesanti, simili al lento movimento delle placche tettoniche. In questi sogni, cercava di comprendere la propria natura e quell'immutabile fardello che gli era stato affidato in mezzo al vuoto assoluto. In alcune visioni, gli sembrava di essere un antico Sisifo, ma capovolto, subordinato a una legge diversa, molto più sofisticata. Il Sisifo greco è condannato a un movimento eterno e furioso, a una lotta infinita contro la forza di gravità e la pendenza del pendio. L'elefante, invece, capiva che il suo destino era l'esatto opposto, ma non per questo meno schiacciante. Non era prigioniero di una pietra rotolante e non era schiavo della dinamica. La sua maledizione, il suo dovere assoluto, era un'immobilità totale e congelata. L'elefante si rendeva conto di essere condannato a rimanere una statua statica, un punto di riposo assoluto. In questo sogno, il cubo bianco esisteva solo finché la spalla rossa lo toccava. S...
Читать дальше »

Хранители сна

Изображение
История первая. Тот, кто живёт в шкафу Никто и никогда не включал свет достаточно быстро. Стоило щёлкнуть выключателю, как он уже успевал спрятаться в самый дальний угол, за зимние пальто и коробки со старыми ботинками. Поэтому люди сами придумали, как он выглядит. Они нарисовали ему острые зубы, когтистые лапы и горящие в темноте глаза. Тот самый пушистый и совсем не страшный Бука, который больше всего на свете боялся темноты. Иллюстрация к сказке Ильи Розенфельда. Бука сидел на нижней полке шкафа, обняв пушистые коленки, и тихо вздыхал. Если бы кто-то удосужился посмотреть на него при свете дня, миф о страшном монстре рухнул бы в ту же секунду. Бука был круглым, пушистым и невероятно мягким — на ощупь он напоминал тёплое кашемировое одеяло. У него были огромные, грустные глаза цвета молочного шоколада и маленькие ушки, которые смешно подрагивали от любого громкого звука. Больше всего на свете Бука боялся темноты. Именно поэтому он всегда селился в детских комнатах. Там часто оста...
Читать дальше »