Мои дневники. Год 2010.

Два стакана на деревянном столе: вода, в которую капает газировка, покрывается ледяными узорами, а стакан с газировкой переполняется водой, и на ней качается бумажный кораблик.
Вода околеет, Кока-Кола наводнится.

15 декабря 2010 г.

Если мы добавим в воду Кока-Колу, вода околеет.

Если мы добавим в Кока-Колу воду, Кока-Кола наводнится. (Добавлено, 02.11.2015, 11:38)

Одинокая фигура в длинном пальто бредёт по звёздной дороге среди туманностей и галактик, согревая дыханием ладони, а вдали мерцает маленькая золотая звезда.
Один брожу во тьме Вселенной.

11 августа 2010 г.

Мне одиноко без тебя,
Один брожу во тьме Вселенной,
Согрей скорей меня любя,
Замерз.

Мужчина устало сидит за столом перед старым ноутбуком, из экрана вылетают десятки конвертов-приглашений на вечеринки, концерты и игры, они кружат вокруг него и засыпают пол.
Куда только не приглашали…

25 июля 2010 г.

Куда меня здесь только не приглашали... На свидание!

Латунный замок в форме сердца на перилах старого моста над рекой на закате, а в тёмной воде его отражение похоже на прищуренный зелёный глаз.
Сверху верность, в отражении ревность.

23 июня 2010 г.

А замечал ли кто-нибудь из вас, что «верность» и «ревность» – это всего лишь перестановка двух букв? Оказывается, что от перестановки слагаемых сумма, таки, меняется...

12 июня 2010 г.

Это и есть смысл жизни: то, о чём ты думаешь, то, что ты делаешь, и те, ради кого ты делаешь то, о чём думаешь (C).

Две девочки едут в автобусе у окна. Младшая спит, свернувшись на сиденье, а старшая в розовой панамке пьёт из бутылочки и присматривает за ней.
Те, ради кого.

Комментарии

Отправить комментарий

Популярные сообщения из этого блога

Prequel: "A Glitch in the Blueprints of Eden"

Изображение
  The Eastern Wall. The exact moment when the statics of righteousness met the first spark of doubt. Introduction The world of Gaiman and Pratchett established a remarkable precedent: an angel and a demon who became entirely too human for their respective home offices. But what if this "humanity" wasn't a mere bug in the system? What if, beneath their friendship, lies something far deeper than a simple exhaustion with the corporate ethics of Heaven and Hell? In this text, I have chosen to explore the concept of Inversion . Here, Good and Evil are but masks in a Divine "special operation," and our protagonists are agents whose memories of their true standing orders were scrubbed to ensure the authenticity of the game. It is an attempt to glimpse those blueprints of Eden that might have been shredded immediately after Creation. This is a dialogue with Gaiman about how this match began—a game where every move was calculated by the Architect in advance. ...
Читать дальше »

L'Elefante di Sirmione

Изображение
A volte l'elefante rosso faceva dei sogni — rari, pesanti, simili al lento movimento delle placche tettoniche. In questi sogni, cercava di comprendere la propria natura e quell'immutabile fardello che gli era stato affidato in mezzo al vuoto assoluto. In alcune visioni, gli sembrava di essere un antico Sisifo, ma capovolto, subordinato a una legge diversa, molto più sofisticata. Il Sisifo greco è condannato a un movimento eterno e furioso, a una lotta infinita contro la forza di gravità e la pendenza del pendio. L'elefante, invece, capiva che il suo destino era l'esatto opposto, ma non per questo meno schiacciante. Non era prigioniero di una pietra rotolante e non era schiavo della dinamica. La sua maledizione, il suo dovere assoluto, era un'immobilità totale e congelata. L'elefante si rendeva conto di essere condannato a rimanere una statua statica, un punto di riposo assoluto. In questo sogno, il cubo bianco esisteva solo finché la spalla rossa lo toccava. S...
Читать дальше »

Хранители сна

Изображение
История первая. Тот, кто живёт в шкафу Никто и никогда не включал свет достаточно быстро. Стоило щёлкнуть выключателю, как он уже успевал спрятаться в самый дальний угол, за зимние пальто и коробки со старыми ботинками. Поэтому люди сами придумали, как он выглядит. Они нарисовали ему острые зубы, когтистые лапы и горящие в темноте глаза. Тот самый пушистый и совсем не страшный Бука, который больше всего на свете боялся темноты. Иллюстрация к сказке Ильи Розенфельда. Бука сидел на нижней полке шкафа, обняв пушистые коленки, и тихо вздыхал. Если бы кто-то удосужился посмотреть на него при свете дня, миф о страшном монстре рухнул бы в ту же секунду. Бука был круглым, пушистым и невероятно мягким — на ощупь он напоминал тёплое кашемировое одеяло. У него были огромные, грустные глаза цвета молочного шоколада и маленькие ушки, которые смешно подрагивали от любого громкого звука. Больше всего на свете Бука боялся темноты. Именно поэтому он всегда селился в детских комнатах. Там часто оста...
Читать дальше »